bookmate game
Георгий Андреевский

Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX—XX веков

Notify me when the book’s added
To read this book, upload an EPUB or FB2 file to Bookmate. How do I upload a book?
Разнообразна и противоречива жизнь Москвы на рубеже XIX–XX веков. Уютная патриархальность московского быта взрывается здесь сапогами нового времени, неотвратимой тяжёлой поступью века электричества и металла, мировых войн и революционных потрясений. Автор книги, привлекая обширнейший документальный материал, погружает читателя как в мирный неспешный ритм купеческой и мещанской Москвы конца XIX века, так и в предгрозовую атмосферу, которая ощущалась в Первопрестольной в начале века двадцатого. Со свойственной ему любовью к подробностям, которые и составляют суть повседневной жизни, Г. В. Андреевский, словно опытный гид, путешествует по лабиринту московских улочек, встречая на своём пути разных «типов и типчиков» — от обитателей московского дна до сильных мира сего, — время от времени обращаясь к более ранним событиям либо к годам своей молодости.
This book is currently unavailable
866 printed pages
Have you already read it? How did you like it?
👍👎

Impressions

  • kittymarashared an impression2 years ago
    👍Worth reading
    💡Learnt A Lot
    🎯Worthwhile

    Унитазы, блин, в цветочек

    Все бы ничего, но не знаю, право слово, пошто оно названо повседневной жизнью конкретного населенного пункта. Потому что с самого начала автор зачем-то сообщает "а вот какие курьезные историйки случались в разных городищах и селищах российской империи", "а вот какие балы закатывали в санхт-питерсбурхе и вообще там было суровей, чем в московии во всех отношениях". Нет, это, конечно, тоже интересно, только зачем оно надо в контексте жизни и нравов москвичей, простите? Ибо в результате получается какая-то несуразная солянка из несочетаемых между собой элементов, вообще-то.

    Дальше больше, то есть автор вовсю разгулялся и пошел чесать языком о том, какие у него взгляды на религию и политику и так далее того времени. Зачем оно надо, еще раз простите, неоднократно спрашивала я себя, с легким изумлением поглядывая на заголовок книги. И насколько это этично, если уж на то пошло. Ибо вот лично меня ни разу не волнует авторское мнение на сей счет, а мне довольно-таки навязчиво втюхивают его вперемешку с основным блюдом.
    Ясно-понятно, что впечатление от книги оказалось слегка подпорчено, как множество товаров в московских лавках, что были не первой свежести зато под фальшивыми торговыми марками "прямо из-за границы".

    А так, конечно, почерпнула много интересного. И унитазы при общей антисанитарии продавались зафокстроченные, расписные в цветочек. И понаехавших было свыше крыши, ибо работы в столицах непочатый край. Очень жаль было малолетних сироток, которых безнаказанно мытарили, насиловали и растлевали хозяева, и угнетаемых артисток с работницами. Учителя-бедняги просто не видели просвета. Днем - учи, вечером - вылавливай шальных гимназистов и гимназисток, ибо нечего шататься по городу и ходить в концерты, пока малой. Студенты - те вообще просто дерзили, а царь с сановниками неистово гневались. Приличные люди ни разу не уважали жандармов, ибо сами понимаете. Монахи фестивалили в бесконечном блуде. Этот момент даже стал интересен, так как автор почему-то уделил внимание исключительно пакостям. Но ведь были и образцовые служители культа. Как-то однобоко оно прозвучало.
    Вообще, авторские симпатии видны, как на ладони. И это так-то неправильно. Ибо в подобных делах необходима беспристрастность, между прочим.

    А в целом, достаточно подробно, наглядно и доходчиво описано, как москвичи рождались, миловались, ругались, учились, развлекались, судились, питались, болели и умирали. И можно было бы поставить за работу "пять с плюсом", но супротив правды я пойтить никак не могу. Поэтому рисую цифру "три".

Quotes

  • Dmitry Beglyarovhas quoted7 years ago
    На Ходынском поле удар молнии поразил трёх человек и две лошади. Услышав об этом, из Петровского парка и Зыкова, когда дождь стих, посмотреть на происходящее потянулись толпы людей. Им открылась страшная картина: стояли два воза с кондитерской посудой и мебелью, около них две запряжённые мёртвые лошади, а рядом находились два мужика, состоявшие при возах. Они были врыты по пояс в землю. Сделали это солдаты, поскольку, согласно поверью, людей, ушибленных молнией, следует закапывать в землю, чтобы электричество ушло. Один из закопанных был мёртв. Его накрыли белой простынёй. Сострадательные люди бросали на эту простыню монеты и кредитные билеты. Рядом с трупом был врыт в землю возчик с окровавленной головой. Поодаль от него на земле лежал умирающий. Его окружила толпа. Рядом, на коленях, стоял старый священник в полном облачении со Святыми Дарами и громко читал: «Верую, Господи, исповедую…» Толпа слушала молитву, обнажив головы.
  • Dmitry Beglyarovhas quoted7 years ago
    В преступной среде существовала легенда о так называемой «воровской свече». Суть её состояла в том, что если из убитого человека натопить жира и сделать из этого жира свечу, то, какое бы ты преступление ни совершил, тебя никогда не разоблачат и не поймают.
  • Dmitry Beglyarovhas quoted7 years ago
    летом, как на дачу, на кладбища перебирались бродяги из трущоб. Они воровали с надгробий мраморные и металлические кресты и сбывали их за стакан водки кому придётся. На кладбищах пасся скот кладбищенского причта и шла торговля памятниками. Их воровали тут же, с могил, и продавали как новые.

On the bookshelves

fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)